Мы познакомились с тобой в театре

Журнал Театр. | Театр времен Дмитрия Медведева: дискуссия

мы познакомились с тобой в театре

И хочется, чтобы люди, которые приходят в театр, познакомились с этими Бывают случаи, когда кто-то и уносит книги, но мы особенно не расстраиваемся. И самое важное — услышать тех людей, которые рядом с тобой. Когда с тобой одно мы существо? Вся жизнь – театр, а люди в нем актеры Владимир Васильевич, Любовь Анатольевна, как вы познакомились?. Театр. Киевский украинский драматический театр имени И.Франко с года Мы познакомились с тобой тем чудесным летом, когда ты поступила в .

И тоже удивительно — ездили по городу и восхищались его красотой — настолько прекрасно сохранилась его историческая часть. Но, наконец, нам сказали, что Мюнхен, оказывается, очень сильно пострадал в годы войны и был значительно разрушен, но на протяжении полувека немцы удивительно скрупулезно восстанавливали его по крупицам. Причем этот процесс завершился совсем недавно. Сегодня с утра я успел посетить Домский кафедральный собор. Он ведь тоже был разрушен — в купол попала зажигательная бомба, пробила конструкцию и разрушила пол, где были захоронения.

Реставрация началась после войны, а завершилась только в начале х, когда на территорию собора пустили первых туристов. Так что, столь бережное отношение к культурному наследию, когда буквально каждая мозаика восстанавливается по крупицам, вызывает глубочайшее чувство уважения. То же самое должно быть, на мой взгляд, и с театром: И вот, хотя бы на время собравшись вместе, они получают столь необходимую подпитку, без которой творческое движение весьма затруднительно.

Свой театр Людмила основала 18 лет назад и, как утверждает, в ту пору для русских, живущих в Швейцарии, был абсолютный вакуум. Где вы их находите? Задача педагога лишь обнаружить талант и помочь ему раскрыться. Не испортить — главное. Для нас это был уже третий спектакль в Швейцарии. И вдруг ко мне подходит приятельница: Ему едва исполнилось шестнадцать. Он студент музыкального училища в Петербурге, блестяще играет на арфе. В Цюрихе у него нет жилья, у него нет денег, но у него есть талант.

Я повела его в кафе. А в Швейцарии обеды строго до 14 часов и затем кафе и рестораны открываются лишь только после 17 часов, и это время всегда пустое. Открыта дверь в сербское кафе.

А он такой маленький — на вид ему не больше четырнадцати. Смотрю на него, думаю: Позвольте, я сама для него приготовлю? Я закатала рукава — сделала две пиццы.

Им настолько понравилась моя наглость и прямота, что даже денег с нас не взяли. И они действительно его пристроили. И для него это стало, мне кажется, неплохой школой, он отлично освоился на сцене, раскрепостился, а позже завоевал себе мировое имя. Сейчас у него гастроли в разных странах. Александр Болдачёв, блестящий арфист. В предлагаемых обстоятельствах Людмила Майер-Бабкина отразила важную мысль: Талант живет вне всяких границ и условностей.

Фольклор, старославянские мотивы, древнерусский напев — это лишь некоторые черты постановки, сыгранной двумя актрисами — русской Роксана Викалюк и полячкой Бригида Туровска. Он был немного тугодум, и ему требовалось время, чтобы оценить по достоинству новую мысль.

За ленчем они обсудили ее поподробнее. Говорила в основном Джулия, Майкл слушал с глубоким интересом. Все упиралось в деньги. Они прикинули, с чего можно начать.

Майкл считал, что им надо минимум пять тысяч фунтов. Но как, скажите на милость, им раздобыть такую сумму? Конечно, некоторые из миддлпульских фабрикантов просто купаются в золоте, однако вряд ли можно ожидать, что они раскошелятся на пять тысяч фунтов, чтобы помочь двум молодым актерам, заслужившим только местную славу.

К тому же они ревниво относились к Лондону. Она лишь наполовину верила всему, что говорила, но ей было приятно обсуждать проект, который еще больше сблизил бы ее с Майклом. Однако Майкл был вполне серьезен.

Самое верное - года три-четыре поиграть в чужих труппах; нужно разведать все ходы и выходы. Это имеет еще одно преимущество - у нас будет время познакомиться с пьесами. Безумие открывать свой театр, не имея в запасе по крайней мере трех пьес. Одна из них должна стать гвоздем сезона. Главное - завоевать в Лондоне хорошую репутацию, тогда нам куда легче будет найти людей, которые финансируют наше предприятие. Джулия не представляла, куда ей себя девать; вряд ли стоило ехать в Джерси на такое короткое время.

Однажды утром она неожиданно получила письмо от миссис Госселин, матери Майкла, где говорилось, что она доставит им с полковником большое удовольствие, если приедет на недельку вместе с Майклом к ним в Челтнем. Когда она показала письмо Майклу, он просиял. Я думал, это будет приличнее, чем просто взять тебя с. Конечно, я буду очень рада поехать. Сердце Джулии трепетало от счастья. Что могло быть восхитительней, чем провести целую неделю вместе с Майклом! И это так на него похоже: Но тут она увидела, что он чем-то обеспокоен.

Конечно, я не хочу, чтобы ты лгала, но боюсь, ему покажется странным, что твой отец был ветеринар. Когда я спросил их в письме, могу ли я тебя привезти, я написал, что он был врач. Джулия сразу увидела, что полковник далеко не так страшен, как она ожидала. Он был худой, невысокого роста, с морщинистым лицом и коротко подстриженными седыми волосами. В его чертах сквозило несколько подержанное благородство. Он вызывал в памяти профиль на монете, которая слишком долго находилась в обращении.

Держался он любезно, но сдержанно. Он не был ни раздражителен, ни деспотичен, как боялась Джулия, знакомая с полковниками только по сцене. Она не представляла себе, как этим учтивым, довольно холодным голосом можно выкрикивать слова команды. По правде говоря, полковник Госселин вышел в отставку с почетным званием шефа полка после ничем не выдающейся службы и уже много лет довольствовался тем, что копался у себя в саду и играл в бридж в клубе.

Он читал "Тайме", по воскресеньям ходил в церковь и сопровождал жену на чаепития в гости. Миссис Госселин была высокая полная пожилая женщина, куда выше мужа; при взгляде на нее чудилось, будто она все время старается съежиться. В ее лице еще сохранились следы былой привлекательности, и можно было поверить, что в молодости она была настоящая красавица. Она носила волосы на прямой пробор и закручивала их узлом на затылке.

Благодаря росту и классическим чертам лица миссис Госселин показалась Джулии при первой встрече весьма внушительной, но вскоре она обнаружила, что та на редкость застенчива. Движения ее были неловки и скованны, одета она была безвкусно, со старомодной роскошью, которая совсем ей не шла.

Джулия, не смущавшаяся ни при каких обстоятельствах, нашла конфузливость этой немолодой уже женщины трогательной. Миссис Госселин никогда не приходилось встречаться с актрисой, и она не знала, как себя держать в этом затруднительном положении.

Дом отнюдь не был великолепным - небольшой оштукатуренный особнячок в саду с живой изгородью из лавровых кустов. Поскольку Госселины несколько лет провели в Индии, в комнатах стояли большие медные подносы и вазы, на замысловатых резных столиках лежали индийские вышивки.

Все это была дешевка, которую там продают на базарах, и приходилось только удивляться, что кто-то счел нужным везти все это домой, в Англию. Джулия была далеко не глупа. Ей не понадобилось много времени, чтобы увидеть, что полковник, при всей его сдержанности, и миссис Госселин, при всей ее робости, критически изучают и оценивают. У нее мелькнула мысль, что Майкл привез ее родителям на смотрины. Ответ мог быть только один, и когда он пришел Джулии в голову, сердце подскочило у нее в груди.

Джулия интуитивно поняла, что должна скрыть в себе актрису и, без всякого усилия, без сознательного намерения, просто потому, что чувствовала - это должно понравиться, стала играть роль простой, скромной, простодушной девушки, всю жизнь спокойно жившей на лоне природы. Она гуляла с полковником по саду и, затаив дыхание, слушала разглагольствования о горохе и спарже; она помогала миссис Госселин поливать цветы и стирала пыль с бесчисленных безделушек, которыми была забита гостиная.

Она говорила с ней о Майкле. Рассказывала, как талантливо он играет, какой пользуется популярностью, восхищалась его красотой. Теперь не то, что в старые времена. Я так рада, что он привез вас к. Я думала, вы будете накрашены и Ни одна живая душа не догадалась бы, что вы - актриса. Никто бы так не сыграл сельскую барышню, как я это делаю вот уже два дня". Полковник начал отпускать по ее адресу шуточки и даже иногда игриво дергал ее за ухо. Затем, обращаясь к Джулии, добавляла: Возвращаться они должны были в понедельник, на второй день пасхи, потому что уже был назначен спектакль, и накануне вечером после ужина полковник сказал, что ему надо пойти в кабинет написать несколько писем; через несколько минут миссис Госселин тоже поднялась с места - пошла поговорить с кухаркой.

Когда они остались одни, Майкл закурил, стоя у камина. Надеюсь, ты не слишком скучала? Ты им страшно понравилась. Отец говорит, ты - настоящая леди, ни капли не похожа на актрису, а мать утверждает, что ты очень благоразумна.

Джулия опустила глаза, словно похвалы эти были слишком преувеличены. Майкл пересек комнату и стал перед. У нее вдруг мелькнула мысль, что он сейчас похож на красивого молодого лакея, который просит взять его на службу. Он был непривычно взволнован.

Сердце чуть не выскакивало у нее из груди. Всю эту неделю она спрашивала себя, сделает ли он ей предложение, но теперь, когда это наконец свершилось, она почувствовала себя странно смущенной. Когда мы станем на ноги, продвинемся хотя бы на один шаг по пути к успеху. Я знаю, на сцене мне с тобой не тягаться, но вместе мы легче добьемся победы, а когда откроем собственный театр, из нас выйдет неплохая упряжка. Ты ведь знаешь, что ты мне ужасно нравишься.

Я хочу сказать, ни одна девушка и в подметки тебе не годится. Ну чего он городит всю эту чепуху?! Неужели не понимает, что я до смерти хочу за него выйти? Почему он не целует меня? Хватит у меня духу сказать, что я просто больна от любви к нему? Кто может тебе отказать?

Он не догадается сесть. Господи, сколько раз Джимми заставлял его репетировать эту сцену! Он заключил ее в объятия и поцеловал. Он отстранился от Джулии и пошел к двери. Через секунду полковник и миссис Госселин вошли в комнату. На лицах было счастливое ожидание. Своей неловкой тяжелой поступью подошла к Джулии, обняла ее и поцеловала сквозь слезы.

Полковник горячо пожал сыну руку и, высвободив Джулию из объятий жены, тоже ее поцеловал. Он был глубоко растроган. Все эти изъявления чувств подействовали на Джулию, и, хотя она счастливо улыбалась, у нее по щекам заструились слезы.

Майкл сочувственно наблюдал эту умилительную сцену. Она брала с них слово молчать и удивлялась, каким образом через двое суток все в театре обо всем знали. Джулия была на седьмом небе от счастья. Она любила Майкла еще более страстно, чем раньше, и с радостью выскочила бы за него немедля, но его благоразумие оказалось сильнее. Начинать завоевание Лондона в качестве соединенной узами брака пары - значило ставить на карту возможность достичь успеха.

Джулия намекнула так прозрачно, как смогла, яснее некуда, что вполне готова стать его любовницей, но на это он не пошел. Он был слишком порядочен, чтобы воспользоваться ее любовью. Майкл был уверен, что, когда они поженятся, они будут горько сожалеть, что стали жить как муж и жена еще до свадьбы. Джулия гордилась его принципами. Он был внимателен, ласков, нежен, но довольно скоро стал смотреть на нее как на что-то привычное, само собой разумеющееся; по его манере, дружеской, но немного небрежной, можно было подумать, будто они женаты уже много лет.

Однако с присущей ему добротой он снисходительно и даже благосклонно принимал все знаки ее любви. Джулия обожала сидеть, прижавшись к Майклу - его рука обнимает ее за талию, ее щека прижата к его щеке, - а уж если она могла приникнуть алчным ртом к его довольно-таки тонким губам, это было поистине райским блаженством. И хотя Майкл, когда они сидели вот так, предпочитал обсуждать роли, которые они играли, или планы на будущее, она все равно была счастлива.

Ей никогда не надоедало восхищаться его красотой. Было сладостно чувствовать, когда она говорила ему, какой точеный у него нос, как прекрасны его кудрявые каштановые волосы, что рука Майкла чуть крепче сжимает ей талию, видеть нежность в его глазах. Джулия на самом деле так думала и говорила об этом, потому что это доставляло ей удовольствие, но не только потому - она знала, что и он с удовольствием слушает ее комплименты. Майкл относился к ней с нежностью и восхищением, ему было легко с ней, он ей доверял, но Джулия прекрасно знала, что он в нее не влюблен.

Она утешала себя тем, что он любит ее так, как может, и думала, что, когда они поженятся, ее страсть пробудит в нем ответную страсть. А пока она призвала на помощь весь свой такт и проявляла максимальную сдержанность. Она знала, что не может позволить себе ему докучать. Знала, что не должна быть ему в тягость, что он никогда не должен чувствовать, будто обязан чем-то поступаться ради.

Майкл мог оставить ее ради игры в гольф или завтрака со случайным знакомым - она никогда не показывала ему даже намеком, что ей это неприятно. И, подозревая, что ее сценический успех усиливает его чувство, Джулия трудилась, как каторжная, чтобы хорошо играть.

На второй год их помолвки в Миддлпул приехал американский антрепренер, выискивавший новые таланты и прослышавший про труппу Джимми Лэнгтона. Он был очарован Майклом. Он послал ему за кулисы записку с приглашением зайти к нему в гостиницу на следующий день. Майкл, еле живой от волнения, показал записку Джулии; означать это могло только одно: У Джулии упало сердце, но она сделала вид, что она в таком же восторге, как он, и на следующий день пошла вместе с.

Она осталась в холле, а Майкл отправился беседовать с великим человеком. Джулия сидела в кожаном кресле и всем сердцем желала, чтобы антрепренер предложил Майклу такую роль, которую он отвергнет, или жалованье, принять которое Майкл сочтет ниже своего достоинства.

Или, наоборот, попросит Майкла прочитать роль, на которую хочет его пригласить, и увидит, что она ему не по зубам. Но когда полчаса спустя Майкл спустился в холл, Джулия поняла по его сияющим глазам и легкой походке, что контракт заключен. На какой-то миг Джулии показалось, будто ей сейчас станет дурно, и, пытаясь выдавить на губах счастливую улыбку, она почувствовала, что мышцы не повинуются. Он говорит, это чертовски хорошая роль - молодого парнишки, девятнадцати лет.

Восемь или девять недель в Нью-Йорке, затем гастроли по стране. Сорок недель, как одна, в труппе Джона Дру [Дру, Джон - американский актер]. Двести пятьдесят долларов в неделю. Было ясно, что он ухватился за предложение обеими руками. Мысль о том, чтобы отказаться, даже не пришла ему в голову. Джулия была в отчаянии. Она ничем не сможет ему помешать. Надо притворяться, будто она на седьмом небе от счастья. Майкл был слишком возбужден, чтобы сидеть на месте, и они вышли на людную улицу.

Конечно, в Америке все дорого, но я постараюсь тратить от силы пятьдесят долларов в неделю; говорят, американцы очень гостеприимны, и я смогу угощаться на даровщинку. Не вижу, почему бы мне не скопить за сорок недель восемь тысяч долларов, а это тысяча шестьсот фунтов. Ему на меня плевать. Я готова его убить. Черт побери этого американца! Это значит, что за два года я скоплю большую часть нужных нам четырех тысяч фунтов. Почти достаточно, чтобы начать. Они оплачивают мне обратный проезд, и я поеду домой, чтобы поменьше тратиться.

Она произнесла эти слова весело, даже небрежно, словно из одной вежливости. Майкл шел куда глаза глядят, но Джулия все время незаметно направляла его к известной ей цели, и как раз в этот момент они оказались перед дверьми театра. Мне надо заскочить повидать Джимми. Мне же не с кем поговорить. Я думал, мы зайдем куда-нибудь, перекусим перед спектаклем.

Джимми меня ждет, а ты сам знаешь, какой. Майкл улыбнулся ей своей милой, добродушной улыбкой. Я не буду таить на тебя зла за то, что ты подвела меня раз в жизни. Он направился дальше, а Джулия вошла в театр через служебный вход. Джимми Лэнгтон устроил себе в мансарде крошечную квартирку, попасть в которую можно было через балкон первого яруса. Джулия позвонила у двери. Открыл ей сам Джимми.

Он был удивлен, но рад. Она прошла мимо него, не говоря ни слова, и лишь когда оказалась в его захламленной, усеянной листами рукописей, книгами и просто мусором гостиной, обернулась и посмотрела ему в лицо. Зубы ее были стиснуты, брови нахмурены, глаза метали молнии. Одним движением она подскочила к нему, схватила обеими руками за расстегнутый ворот рубахи и встряхнула. Джимми попытался высвободиться, но она была сильная, к тому же разъярена.

Джимми размахнулся и отпустил ей пощечину. Джулия инстинктивно выпустила его и прижала руку к лицу, так как ударил он больно. Ты разве не знаешь, что, если меня ударят, пусть даже и женщина, я ударю в ответ? О господи, да я готова вас убить. А потом все мне расскажешь. Джулия оглянулась в поисках кресла, куда бы она могла сесть. Почему вы не пригласите поденщицу, чтобы она здесь убрала?

Сердитым жестом она скинула на пол книги с кресла, бросилась в него и расплакалась, теперь уже всерьез.

Хлеб и театр. 10 лет СТИ

Джимми налил ей порядочную дозу виски, добавил каплю содовой и заставил выпить. Она вывернулась из-под руки, обнимавшей ее за плечи. Вы, верно, не знаете даже, что этот мерзкий антрепренер в Миддлпуле? Это ваша работа, нечего и сомневаться. Вы сделали это нарочно, чтобы нас разлучить. По правде говоря, я сказал, что он может забрать у меня любого члена труппы, кроме Майкла Госселина.

Инна Капинос - вопросы и приветы - актрисы Ближнего Зарубежья - Кино-Театр.РУ

Джулия не видела выражения его глаз при этих словах, иначе она спросила бы себя, почему у него такой довольный вид, словно ему удалось сыграть с кем-то очень хорошую шутку.

У них и своих хватает. Им нужны актеры, которые умеют носить костюмы и не плюют в гостиной на пол. Я этого не переживу. Его контракт со мной истекает в конце нынешнего сезона. Это приглашение - большая удача для. А вдруг он в Америке кого-нибудь увидит? И ты понимаешь, что в этот театр ты в ближайшие годы не вернешься, потому что что-то оборвалось, что-то закончилось. Что-то остановилось, начнется другой этап жизни. У любого человека это возникает. Вся профессия — она как бы пропитана сомнениями.

Тут есть такой парадокс. Ты четче понимаешь чужую жизнь, чем. Ты видишь, как могут исчерпаться твои коллеги, друзья, и труднее это заметить в самом.

Когда ты вдруг перестаешь быть художником. Когда ты начинаешь повторять то, что ты уже делал, что тебе уже принесло удовлетворение и радость.

И вдруг понимаешь, что это и тебе неинтересно, и тебе это все знакомо, и людям, которые приходят в театр, знакомо, и людям, которые работают с. И возникает ощущение опустошенности. Нужно иметь энергию меняться, энергию придумывать что-то новое, высказываться на сценическом языке о том, что ты чувствуешь, что ты понимаешь вместе с теми людьми, которые тебя окружают и которых ты собираешь и за которых ты несешь определенный ответ, — вот это становится самым важным. В свое время, когда был молод, я очень много говорил жестких вещей близким людям.

И учителям своим. Молодость — это вызов. Молодость — это… Как это у Ибсена? Тебе кажется, что ты на все имеешь право, что у тебя все впереди, что ты проживешь интереснее, талантливее, ярче, мощнее.

Александр Голубев - вопросы и приветы - российские актёры - Кино-Театр.РУ

Это такая энергия заблуждения, без которой невозможно существовать. А потом сам в этой же ситуации оказываешься и понимаешь, как это трудно. Этот момент — вовремя уйти, вовремя передать эстафету тем, кто может это делать лучше, чем ты сейчас, — почувствовать у товарища несложно, а вот в себе это почувствовать гораздо трудней, потому что ты другим заниматься не можешь.

Сергей Васильевич, как вы считаете, что такое театр? Питер Брук это очень здорово сформулировал: Некое движение во времени, в пространстве. Ну вот, наверное, это оно и. Движение, в котором все видоизменяется, развивается, в котором возникают потери, обретения… Есть у вас любимый пунктуационный знак? Помните, как Станиславский учил своих студентов бросать точку, дышать запятой… Трудно сказать, потому что каждый автор — он задает свою пунктуацию.

Это не то, что я могу взять и подчинить. И расставить свои знаки препинания. Это было бы неверно. Есть, например, мышление точечное. Вот, допустим, я сейчас работаю над Михаилом Михайловичем Зощенко а он надо. У него любимый знак — точка. У него короткая фраза, короткая мысль, и она все время обрывается.

А если вы возьмете, допустим, прозу Толстого или Фолкнера, там вообще точек нету. Там целый лист на одних запятых держится: Ты уже забываешь в середине этого периода, с чего ты начал. Такая непрерывность, такая канитель мысли. Чей авторский знак сложнее всего было передать артистам? Легко только то, что вы когда-то делали.

Если вы идете в незнаемое, это всегда сложно. Как правило, это сразу протест: Для того чтобы двигаться вперед, надо сломать то, что приносило тебе радость и удовольствие. Надо от этого отказаться, поэтому мне очень трудно делать спектакль за спектаклем. Надо, чтобы была какая-то пауза, чтобы забыть то, что тебе принесло удачу и радость.

А артисту — сбросить те штампы, которые принесли зрительское признание. Поверьте, это очень трудно. Если роль получилась и ее принимают, то тебе кажется, что эту интонацию ты сохранишь в другой работе, и удача будет на твоей стороне. И есть много артистов, которые повторяют одну интонацию той роли, которая принесла успех. Дело в том, что актерская профессия, как и режиссерская, зависимая, и не может каждая роль быть судьбоносной.

То же самое происходит с театральной критикой, то же самое происходит у зрителя. А когда что-то меняется, возникает раздражение. Я знаю, каким должен быть Гамлет, я знаю, какой должна быть Офелия, и когда вижу что-то неожиданное для себя, то должен пройти какой-то период времени, чтобы я сказал: И Гамлет вот этого времени, вот этого театра.

И я их чувствую, и я их понимаю. А вы верите в эксперимент в театре? Я считаю, что поиск — это и есть нормальное состояние театра. Отрицание того, что было до, вбирание лучшего и изменение, непременное развитие.

А иначе и быть не. Традиция — это то, что развивается во времени, то, что невозможно убить, то, что всегда интересно и всегда современно. Традиция — это не эстетика. Допустим, есть драматург Шиллер. И есть эстетика восприятия Шиллера, театр того времени.

Где смотреть английские театральные постановки

Вот мы часто Шиллера путаем с эстетикой того времени. Но ведь и сейчас его тексты умны, глубоки, поэтичны.

мы познакомились с тобой в театре

Но сегодня они требуют совсем другой интонации, совсем другого пространства, совсем другого ритма. Вот это и есть талант режиссера и художников — увидеть это в авторе. И это не поперек традиции, а наоборот — это развивает традицию и делает театр живым, интересным, потрясающим. Вот новое поколение ребят, которые перешли сейчас на второй курс, — они более нахальные, открытые, эмоциональные. Им хочется высказываться, им хочется быть подольше на сцене.

И предлагать им на данном этапе Островского неверно, это значит гасить их темперамент. И мы сейчас придумали семестр Брехта. Я думала и представляла, что режиссер — это замкнутый мир. А вы так легко, так щедро переходите на территорию другого. Вы ходите на бутусовские спектакли? Мы с ним дружим. И он ходит на. Есть мастера, которые в педагогике боятся соседства с сильными режиссерами, с сильными личностями, и тогда они окружают себя такими подмастерьями, которые без Мастера вроде и не существуют.

Как не боялся Петр Наумович Фоменко. Мне кажется, это очень верно и правильно, потому что самое важное — быть интересными друг другу. А быть интересным и приносить взаимную пользу можно только увлекаясь друг другом.

И радоваться, что мы что-то чувствуем вместе, а что-то чувствуем совсем по-разному.

мы познакомились с тобой в театре

И студентам это интересно, потому что они получают объем информации, а не только одну точку зрения, которая им вдалбливается, — и тогда у них уходит своя инициатива. А это очень важно — атаковать их работы — молодые, еще неокрепшие, неопытные — с разных точек зрения.

Мы притягиваемся, потому что мы разные. Мне всегда интересно было, как мыслит Евгений Борисович Каменькович. Мне интересно с Юрием Николаевичем Бутусовым, он умеет эмоционально и энергетически подключаться к любому материалу и осваивать его, присваивать и делать это ярко, мощно, по-своему, в присущей только ему природе.

Было бы скучно, если бы все люди были одного мышления, если бы все были бы одинаковые. И вот ты идешь на спектакль Римаса Владимировича Туминаса или Льва Абрамовича Додина и радуешься, что у них получается. А когда что-то у них не выходит, задумываешься: Потому что на чужих работах легче понять, чем на. Вы только как режиссер себя чувствуете, когда приходите на чужие спектакли?

Или иногда ловите себя на мысли, что вы зритель? Не верьте, когда режиссеры говорят, что они как зрители. Потому что так профессия устроена, что мы загружаемся тем или иным автором. Когда я репетирую, когда выпускаю спектакль, я не могу смотреть чужие работы, потому что они оказывают на меня очень сильное влияние.

Я должен приходить и должен видеть только вот это Сергей Васильевич показывает на большой экран, стоящий в кабинетесвою сцену, своих артистов… Вот сейчас идет прямой эфир из зрительного зала? Да, прямой эфир, как готовится спектакль. Вот сейчас ставят свет… Да, ребята устанавливают свет. Особенно люблю, когда после спектакля разбираются декорации.

Когда ребята их медленно, спокойно, с достоинством увозят. Они все свое отношение к театру выражают через декорацию. Быстрее домой уйти, быстрее, быстрее… А ваши — другие? Стараемся, чтобы были. Потому что декорация — это часть мира спектакля. Надо все это сохранить. Надо сказать, что это зрительское ощущение. Ощущение того, что вы воспринимаете, вступаете в диалог. Начинаете по-другому смотреть на какие-то вещи. Через игру, через чувствующие моменты.

А вы бы сказали иначе? Мне сейчас больше интересен театр, где есть высказывание. Если это просто демонстрация мастерства или демонстрация привычных для этого человека, для этого театра идей, форм, то это неинтересно. Хочется вести диалог, хочется разобраться в себе, в пространстве жизненном, в мире.